Меню Закрыть

Утро чиновника

+6

Литературное хулиганство

Иван Иваныч Кутепов работал чиновником. Для этого у него было все: костюм, галстук, рубашка и хорошее брюшко. Каждый день, подойдя к зеркалу, он грустно вздыхал, видя как увеличивается в размерах, но положение обязывало. Поэтому ничего не оставалось, как отправиться на работу, которую Иван Иваныч очень любил. У него был большой кабинет, много подчиненных, молоденькая секретарша. В общем, все хорошо.

Одно расстраивало Ивана Иваныча – кто-то придумал, что он должен отвечать за свою деятельность перед рядовыми гражданами. Зачем? Этого ему не объяснили. Понятно, когда отвечаешь перед вышестоящим начальством – оно на то и начальство, чтобы перед ним за что-то отвечать, но вот граждане. Это же какой-то когнитивный диссонанс получается. Этого Иван Иваныч не понимал. Он, чиновник, Руководитель с большой буквы должен отчитываться перед кем?

Иван Иваныч взял первое попавшееся в руки письмо. Федот Дормидонтович. Вот кто это такой? Небось, дворник или сторож, а тоже – решил, что может давать задания Ивану Иванычу, который потратил лучшие годы своей жизни, проучившись в различных заведениях с громкими названиями и получив огромное количество разноцветных бумажек о подтверждении его квалификации как грамотного чиновника. И с чего этот Федот Дормидонтович решил, что он лучше знает, как Ивану Иванычу этим самым Федотом Дормидонтовичем управлять?

Или другое письмо – Аксинья Марковна… Что за отчество такое – Марковна. Марк Твен, что ли, у нее папа?

Гордый таким тонким филологическим изысканием в области антропонимики Иван Иванович взял чашку кофе и задумался.

Его рабочий день всегда начинался с кофе. Иногда даже Иван Иваныч думал, что необходимо закрепить на законодательном уровне – подавать в кабинет чиновникам кофе, как только они появляются на рабочем месте. Должно же государство заботиться об интеллектуально развитых тружениках. А без бодрящего напитка и решения не идут, да и настроение не то.

При слове забота Иван Иваныч погрустнел. Он вспомнил, что это вроде как его обязанность, которой он тоже не очень понимал. Давно доказано, что невозможно всех сделать счастливыми. Недовольные были, есть и будут… есть.

Усмехнувшись этой актуальной остроте, посетившей его незаурядный ум, он решил ее записать и применить на каком-нибудь совещании у Самого, что отвлекло его на несколько секунд от священной утренней церемонии поглощения божественного напитка.

Аккуратно внеся запись в ежедневник для совещаний, Иван Иваныч вернулся к своим мыслям.

Итак, всех счастливыми сделать невозможно. Так что же из этого следует? Сколько ни старайся, исход один – жалобы, письма, прокламации о бездействии власти – так и до несанкционированных акций дойдет, не дай бог.

Иван Иваныч даже вздрогнул от этой мысли и про себя перекрестился. Потом на всякий случай перекрестился уже как положено. Три раза. Решив, что сделал все возможное для того, чтобы отвести беду, он продолжил размышлять о тяжелой участи чиновничьей жизни.

Каждый день он принимал решения о том, что надо сделать; а больше о том – чего не делать. И не понимал, почему Федот Дормидонтович и Аксинья Марковна с ним не согласны. Иван Иваныч искренне считал, что в его работе самый главный принцип – принцип медицины – не навреди.

Прежде всего не навредить, конечно, необходимо было себе. Поэтому ко всем инициативам нужно относиться осторожно. Иван Иваныч всегда вздрагивал, когда на совещаниях Сам предлагал новое решение какой-нибудь проблемы. Он вообще ко всему новому относился негативно. Зачем ломать устоявшиеся традиции?

Например, есть традиция снегу выпадать зимой, а таять весной. Сам вдруг решил, что его необходимо убирать. Но вот зачем идти против природы? Все уже придумано. Снег выпал, потом растаял. Природа сама дала, сама прибрала. К чему вмешиваться?

Вот и Федот Дормидонтович пишет – недостаточно проявили активность, мало техники, песка недосыпали… Так ведь одни проблемы.

Техника выходит – загрязнение окружающей среды, песок насыпали – его потом убирать надо, потому что Федот Дормидонтович обязательно напишет, что тротуары не чистят. Зачем их чистить, когда дождь все смоет? Опять же входные коврики для чего придумали? Ноги вытирать, чтобы грязь в квартиру не нести. А если грязи не будет, то и ковриков не будет. Производители разорятся – это какой ущерб: налоги не поступят, тотальная безработица, социально-экономические показатели летят ко всем чертям. Отчетность под угрозой, эффективность управления в минус..

“Нет, не прав ты, Федот Дормидонтович, о тебе в том числе заботимся”, – подумал Иван Иваныч и переложил бумагу в сторону… И вздрогнул. Он увидел письмо от Пульхерии Фоминичны.

“Бубном тебе в кочерыжку!”, – вырвалось у чиновника. Он осекся и подумал – не сказал ли чего лишнего? Иван Иваныч был очень законопослушным человеком и знал, что недавно Умные люди, которых в простонародье называли важным словом Дума, приняли новую инициативу – не выражаться. И приходится как-то сдерживаться, искать замену привычным и обыденным словам. Он теперь даже свою супругу в порыве гнева называл по-другому, проявляя уважение к Умным людям. Так и говорил ласково: “Что ж ты у меня такая… интересная!” Супруга кокетливо улыбалась и вежливо отвечала: “Сам ты колокольчик с бубенцами!”

Блаженно улыбаясь, Иван Иваныч уже хотел погрузиться в томные воспоминания, но ему на глаза опять попалось письмо Пульхерии Фоминичны. А как хорошо начинался день! И кофе сегодня удался…

Пульхерия Фоминична не давала Ивану Иванычу покоя. И дня не проходило, чтобы она не указывала ему на якобы ошибки в работе. Она служила кухаркой и кто-то ей сказал еще в стародавние времена, что она может управлять государством. Эх, найти бы того человека, да и поговорить с ним по душам!

Все этой Пульхерии Фоминичне было не так, все она пытается подорвать его эмоциональную стабильность.

Иван Иваныч задумался и записал аккуратно в ежедневник: “эмоциональная стабильность”. Надо будет на совещании у Самого как-нибудь козырнуть удачным сочетанием.

Он вернулся к письму.

Пульхерия Фоминична в первых строках жаловалась, что у ее подъезда не горит фонарь и она, возвращаясь с работы, поскользнулась в темноте и чего-то там себе повредила. “Ну что за!…” –  хотел вскрикнуть Иван Иваныч, но вовремя вспомнил об Умных людях и в сердцах плюнул. “Ромашку ей в капусту и помидор под тыкву!”, – проворчал он и тут же боязливо оглянулся – не нарушил ли чего? Но ответом ему был лишь разговор секретарши с каким-то ретивым гражданином о том, что Иван Иваныч на очень важном совещании, которое продлится до конца следующей недели. Отметив, что девушка профессионал своего дела, чиновник вернулся к письму.

Прежде всего, он задался вопросом, а чего это Пульхерия Фоминична возвращается так поздно домой? Что это у нее за работа такая? Все приличные люди дома сидят в темное время суток. Чем она-то занимается у себя на кухне?

Иван Иваныч решил, что данный вопрос является существенным и направил соответствующее письмо в следственные органы – пусть поработают и выяснят. А то вдруг она там чего выносит под покровом ночи?

Затем Иван Иваныч вспомнил, что всех граждан предупреждали о разгулявшейся накануне стихии и попросили сидеть дома, пока все не уляжется. Так нет же, вопреки указаниям, эта дама пошла на работу. Она совсем что ли официальных СМИ не читает?! Или это принципиально-оппозиционная… Оппозиционная… слово-то какое… ОППОЗИЦИЯ!

Ивану Иванычу стало не по себе, и он составил соответствующий запрос в специальные органы с целью выяснить, не состоит ли Пульхерия Фоминична в каких-либо не тех платформах. И еще, на всякий случай, попросил проверить, не получает ли она у себя на кухне какое-нибудь неправильное финансирование из-за рубежа и не является ли она иностранным агентом.

Иван Иваныч покрылся мелкими бисеринками пота, подумав, чем может кормить такая кухарка простых российских граждан. А ну как санкционными продуктами!

Он стыдливо и очень быстро скушал, конечно же, российский сыр, заботливо поданный на блюдечке секретаршей, и сделал большой глоток кофе, на пачке которого было гордо написано: “Сделано в Иваново”.

“Расплодились тут кукушкины дети в сорочьих гнездах! – негодовал он, забыв об Умных людях. – Я вас выведу на Чистые пруды погулять!” Его праведный гнев был прерван зашедшей секретаршей.

“Сам вызывает, – сообщила она. – Отчет не забудьте!”

“Ох ты, дно пробило – фонарики погасли”, – подумал Иван Иваныч и стыдливо посмотрел на стол, где одиноко лежал пустой лист бумаги. Когда секретарша вышла, он быстро распечатал прошлогодний отчет и поменял в нем дату.

“Все равно каждый год одно и то же, – подумал Иван Иваныч. – Работаем хорошо!” После этого он посмотрел в зеркало, поправил галстук, грустно вздохнул, подтянул живот и отправился на совещание. Рабочий день входил в свое обычное русло.            

+6

2 Comments

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *